Полюби себя

1. Не верь! И ведь давно уже не верю. Как и подавляющее большинство моих соотечественников. Люди верили в то, что обещанное Хрущёвым Н. С. коммунистическое общество будет построено к 1980 году? Верили-верили, чего уж там. И вламывали за копейки, а крестьяне — так и вообще задаром, за «палочки-трудоднялочки». Люди верили в искренность начала борьбы с коррупцией и привилегиями в начале 90-х, когда новоиспеченный госиерарх Ельцин Б. Н. пошел в обычную поликлинику, стал ездить на «Москвиче»? Чего уж там — и в это поверили. Оказалось клоунадой. Как и всё последующее правление этого «циркового артиста». Прошу прощения у настоящих цирковых артистов. Они могут обидеться и вправе это сделать. Люди не верят в банки, не верят чиновникам, милиции. Не верить — это не сложно, но противно.
2. Не бойся! Вот тут много сложнее. Чтобы в нашей стране, да не бояться? Ну, это ты загнул, могут сказать мне. Страхи идут с человеком (нередко даже опережая) всю его жизнь. Всю жизнь люди пытаются победить страх/и/. С переменным успехом. В детстве человек боится… кто контрольной по алгебре, кто материнской затрещины, кто явления на пороге дома пьяного (и отвратительного) отца. Позднее появляется страх перед старшиной, который распределяет, кто пойдёт «хрузить люминь, а кто — чухуний». Страхов немало, особенно в последнее время, когда чувство защищенности и так не очень-то допекавшее и ранее, исчезло совсем. Люди боятся очень многого: нищеты, болезней своих и родных людей, боятся подонков-преступников, число которых явно не уменьшается, боятся присутственных мест и чиновников, боятся больниц и поликлиник, где встречаются с неприкрытым хамством и злостью (голодные врачи и медсестры, а также отсутствие средств для покупки качественных и потому дорогих лекарств, никак не способствуют выздоровлению), боятся органов правопорядка (боятся законопослушные люди, а вовсе не склонные к правонарушениям — они-то как раз чихают с большой колокольни на… Впрочем, понятно на кого). Люди очень боятся лишиться работы, особенно в провинции. И тоже не надо объяснять почему. И как же не сказать о том, что очень много людей не могут даже верифицировать свои страхи, конкретизировать их. Они просто боятся, даже не отдавая отчета — а чего же собственно они боятся? Так почему же возник это принцип — не бойся? Казалось бы страх — это индикатор, своего рода «предохранитель». И пусть себе предохраняет… Ан нет. Страх (боязнь) парализует головной мозг, волю, эмоции, двигательную активность. Страх делает человека незащищённым, ущербным. Если человек подвержен страху, то им легко управлять, манипулировать. Страх сжигает колоссальную энергию. Не зря ведь умные головы пишут и говорят, что любой тяжелой болезни предшествует страх. Наверное, многие из читателей знают, что в средние века возникали страшные по своим масштабам эпидемии инфекционных заболеваний — холеры, чумы, натуральной оспы и др. Эти эпидемии уносили миллионы жизней. В некоторых средневековых городах в живых оставались единицы, бродившие среди десятков и сотен тысяч трупов. А почему же не все умирали? Думается мне, что большинство умирали… от страха. Катастрофически разрушая свою иммунную систему страхом, как грецкий орех камнем, люди делали себя подвластными болезни… И она, эта болезнь, их доставала. Я знал человека (звали его Николай Викторович) , который был призван в армию в июле 1941 года, сразу же по окончании школы — в армию, в ускоренное военное училище. В конце ноября — уже на фронт, младшим лейтенантом, командиром взвода. Так вот этот человек страшно, безумно страшно боялся подниматься в атаку, тем более поднимать за собой людей. У него срывался голос от страха, он даже непроизвольно мочился в момент отрыва от бруствера окопа… Так вот, к началу лета 1942-го, он перенес уже два нетяжелых ранения — мягких тканей бедра и пулей оторвало верхнюю часть правой ушной раковины. И довольно тяжелую контузию — при минометном обстреле мина ахнула совсем рядом. Он около суток ничего не слышал, а потом была длительная головная боль и тошнота. И всё-то ему казалось, что вот следующая атака — последняя, что следующий артобстрел — последний. И грянула харьковская катастрофа лета 42-го, когда в немецкий котел в районе барвенковского выступа попали сотни тысяч наших солдат и офицеров… Он вышел с остатками батальона, оставшись единственным офицером (или как тогда в 42-м говорили — командиром) . Они шли ч ерез поля и овраги, а раненые, лежавшие всюду, просили пристрелить их, или взять с собой. Ни того, ни другого 16 человек во главе с 18-летним лейтенантом сделать не могли. И шли, огрызаясь, отстреливаясь от немцев и дважды от полицаев. И вышли из окружения. С оружием и в форме. И вот с того самого времени, когда, как сказал мне Николай Викторович, душа запеклась, он перестал бояться. Страх пропал. Николай Викторович отшагал всю войну, форсировал Дон, Днепр, Днестр, освобождал Ростов-на-Дону, Харьков, Днепропетровск, Киев, с боями прошел через Польшу, Германию, прошел через Висло-Одерскую операцию, через Зееловские высоты, а когда наши войска взяли Берлин, то его батальон (он к тому времени был капитаном и командовал батальоном) участвовал в освобождении Праги. И Николай Викторович, разумеется, тоже. И больше ни одна пуля, ни один осколок не тронул его. С того самого 42-го. После форсирования Днепра Николай Викторович носил на груди Золотую Звезду Героя Советского Союза. А после войны он закончил педагогический институт и всю жизнь преподавал физику. И как преподавал… Классы, в которых он был классным руководителем из года в год отличались от других классов. И самой высокой «поступаемостью» в ВУЗы. И благорасположением к друг другу и вообще к людям. Из классов, в которых он был классным руководителем никто, я подчеркиваю никто не стал уголовником, алкоголиком. Рядом с ним люди ценили свободу, порядочность, чистоту помыслов и вообще чистоту. Он исподволь учил — не бояться… никого и ничего. А как же это сделать — избавиться от страха? Он и это объяснял, хотя как не раз признавался — долгое время пытался сформулировать методу избавления от страха. И понял, наконец. Надо «впустить страх», как бы принять его, скорее всего надо испугаться (а как же) , даже «потетешкать» его чуть-чуть. А потом понять, что он Вам не нужен, он бесполезен. Ну какая от него польза? Надо всегда ощущать, видеть перспективу. А что мы будем иметь с того, с избавления от страха (ов) ? А очень немало, а точнее даже просто очень многое… Непременно освободится много энергии, и ч еловек, освобождающийся от страха явно ощутит себя и увереннее и сильнее и, если хотите — умнее. А значит, Вам станет много легче просчитывать, «прокачивать», ситуацию и, следовательно, разрешать проблемы. Улучшится настроение. А раз так, то общение с окружающими станет благожелательнее, спокойнее и, разумеется, результативнее. Одним словом, избавиться от страха Вам просто выгодно.
3. Не проси. Если Вы всё что сказано выше соблюдете, то и просить Вам не придётся. Вам станут предлагать. Вот увидите!

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *